Фантастическое в рассказах Эдгара По

Не всякий читатель, завороженный деловым стилем автора, сразу поймет, что «Необыкновенное приключение некоего Ганса Пфааля» (1835) —остроумная имитация научного отчета, где установленные учеными реальные факты перемешаны с нарочито курьезными рассуждениями в духе старинных фантастических романов, которые и критикуются в примечаниях автора. Герой достигает Луны на воздушном шаре с герметической кабиной для дыхания. Мы узнаем еще, что оболочка шара покрыта тройным слоем лака и наполнена неизвестным газом, плотность которого в 37,4 раза (!) меньшеплотности водорода. Так не без юмора мотивируется возможность межпланетного путешествия. А дальше в путевом дневнике героя нагромождаются заведомые небылицы и баснословные приключения. В этой шутливо-пародийной повести наука служит Лишь литературным приемом. Но есть у Эдгара По и такие, менее характерные для него, рассказы, в которых фантастика в основе своей реалистична. Короткая новелла «Три воскресенья на одной неделе» (1841) построена на известном географическом казусе — потере или выигрыше одного дня при кругосветном путешествии. Писатель остроумно доказывает возможность такого случая, когда два путешественника, выехавшие одновременно в разные стороны (один — с запада на восток, второй — с востока на запад), возвращаются в один и тот же день и с удивлением узнают, что для первого воскресенье было вчера, для второго наступит завтра, а для тех, кто оставался на месте, воскресенье сегодня. Подобная же тема — не без влияния Эдгара По — была разработана Жюлем Верном в знаменитом романе «Вокруг света в восемьдесят дней». В другой новелле — «История с воздушным шаром» (1844) — описывается перелет через Атлантический океан на аэростате «Виктория», управляемом с помощью архимедова винта. «Отчет» о воздушном путешествии был опубликован в нью-йоркской газете, и многие приняли его за чистую монету. Сама фантастическая идея не выходит за грани вероятного. Писателю хотелось рассказать о небывалом и в те годы еще невозможном путешествии так правдоподобно, чтобы ему поверили. И он достиг своей цели. Жюль Верн, справедливо считавший Эдгара По своим ближайшим предшественником, конечно, не без умысла назвал «Викторией» усовершенствованный аэростат с температурным управлением, совершивший полет над Африкой («Пять недель на воздушном шаре») Склонность к измышлению сверхъестественных ужасов наложила отпечаток на фантастику Эдгара По. В романе «История Артура Гордона Пима» (1838) путешествие к Южному полюсу сопровождается описанием страшных событий и таинственных явлений, которые автор и не считает нужным объяснять. Природа жестоко мстит смельчакам, попытавшимся проникнуть в ее тайны. Увлекшись талантливо написанным романом, Жюль Берн продолжил этот нарочито незавершенный сюжет в романе «Ледяной сфинкс» (1897). Иррациональная основа замысла получила логическое и в какой-то степени допустимое истолкование. (Таинственный «ледяной сфинкс», погубивший путешественников, оказался огромной магнетитовой скалой, которая притянула к себе железные части корабля.) Несмотря на то что Жюль Верн был скован необузданной фантазией автора «Повести о приключениях Артура Гордона Пима», его литературный эксперимент блестяще удался: два романа читаются как одно целое. Эдгар По писал фантастические произведения о науке, а Жюль Верн создал научную фантастику. Эдгар По воспользовался наукой как литературным приемом, а Жюль Верн взял ее за первооснову. Эдгар По нашел литературную форму рассказа о науке, а Жюль Верн наполнил ее конкретным научным содержанием. Вот почему основоположником научной фантастики принято все же считать Жюля Верна, а не Эдгара По, несмотря на то что он близко подошел к решению художественных задач, стоящих перед этим видом литературы.

Share

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *